Здравствуй, Отче. Как там, над крышами? Что тебе до меня неверного? А в аду все как прежде: дышится. И гораздо спокойней нервами. Расскажи, как она в своем городе, завоеванном ветром и стужами. Я всегда был в нем болен от холода, возвращаясь разбито-простуженны­м. Покажи мне, в моем одиночестве, все черты ее, тонкие линии. Ее хрупкие пальцы и мелкие родинки, по щекам идущие клиньями. Знаешь, Отче, я болен бессонницей, с двадцать третьей своей весны. Я прощальным подарком в ладони, ей