Кейт Бёртон, 10 сентября, 1957

В невидимом вихре светских разговоров и фотовспышек женщина предстает как героиня собственной истории, где каждый изгиб платья сплетает замысловатый узор из красок - графичный красный соединяется с изумрудом, как сентябрь с летом. В глазах искрит мудрость века, и в улыбке - тысячи рассказанных и ещё не написанных сказок. Капля бриллианта на шее сияет, будто застыло время, поймав в зеркальном блеске эхо былых вечерников. Легкая нега розового атласа манит загадками тайных встреч. К ней стремится как будто прикосновение бархатных театральных портьер, скрывающих за собой тайну. Багровые и черные оттенки её наряда напоминают о страстях и тайнах прошлого, утонувших в его сонетах. Будто читая старую переписку, шарм и гордость её видения мира рождают чувство причастности к чему-то вечному.