Много позже Ахматова скажет Раневской: «Вам 11 лет и никогда не будет 12!» Она и впрямь до старости, несмотря на грозный неукротимый нрав и величественность, во многом оставалась ребёнком, коря себя за «бестолковость и забывчивость», за вечное разбазаривание денег, изумляя окружающих тем, как легко ударялась в слёзы, изводя порой невероятными капризами
