Николай Почтовалов

Мои друзья и товарищи.

Только гитары и не хватало

Учеба в горном техникуме (1967 г.)

Служба в армии (1970 г.)

Научная группа по фольклору в Петрозаводском университете (1978 г.)

Папа, мама и я.

В стройотряде

Моя бригада на строительстве канала Днепр-Донбас (1972 г.)

Походная.

Гамлет в университете. Я - Клавдий.

В Карпатах

В агитмотопробеге

Я на строительстве канала Днепр-Донбас (1972 г.) - справа

Я в туристическом походе в Карпаты (1977 г.) я справа

Я в народном театре Петрозаводского университета - я справа

Я в Ковент Гардене - Лондон

Я в ансамбле Петрозаводского университета (1976 г.)

На берегу Онего

недавно

давно

Успею быть. В бледно-розовом тумане исчезают корабли, как несбыточность желаний — лишь бы только разозлить и оставить в сердце метку… Меток много, — знаков нет: сколько ни бросай монетку, — честных нет, увы, монет… Там, где был вчера, сегодня все, увы, совсем не так… Но… опять в кармане, вроде, с нетерпеньем ждет пятак.

Раб ночной лампы. А в облаках ослепительно белые птицы машут крылами беззвучно, как в старом кино… Жизнь – колесо… Мы с тобой – поржавевшие спицы… Было, все было, но очень, уж очень давно…

Почти зима, почти весна, почти что лето... В стакане ложка дребезжит, луна качается в окне, в вагоне пол всегда дрожит, как все дрожит в моей стране… А я на полочке второй лежу, подрагивая в такт, и жизнь мне кажется игрой, в которой все совсем не так… Но ложка все же дребезжит в стакане, видно, - неспроста: все ж хорошо на свете жить, и даже – с чистого листа!

Пьеса для испорченного инструмента. Осень, снег… и никому нет дела, что душа, отдельная от тела, то взлетает, то опять садится, будто кем-то раненая птица… С телом жить она сейчас не может: пробежит мороз по тонкой коже - и она от тела отлетает… Дай ей Бог снежинкой не растаять…

Пожелай себе удачи. Прощальный ужин на столе, И мы с тобой сидим угрюмо: Есть время – до утра подумать, Чтобы – потом не сожалеть. Бокалы с приторным вином Дрожат от соприкосновенья, А тень моя с твоею тенью Как будто снова заодно… Как громко тикают часы! И за окошком кто-то бродит… Хоть нам и кажется, что - вроде Все наши помыслы чисты…, Что мы уходим без помех, Прощая все грехи друг другу…, Не зная, что… - идем по кругу, И грех – рождает… новый грех.

Дровишки

Дорога для бардов

Дон Кихот автор Леонтий Усов

Дождь в сером

Дождь в тапочках

Доброе утро

Диана Ван Ходло

Ничего еще не прошло

Все еще впереди

Разговор

Любовь.

Две надежды

5

4

3

2

1

12

11

10

9

8

7

6

5

4

3

2

1

Rowan Tree, 1944, Pavel Král. На что мне осень золотая, когда в болотной тишине Россия слышать не желает что я опять, как на войне... Что замусолили свободу в угоду жирным "первачам"... и я кажусь себе уродом, вот эти строчечки строча... И, расцарапывая душу, опять смолчу в который раз... чтобы баланса не нарушить грустящих и веселых глаз...

Свидание. Не рвется ниточка судьбы, но… продолжение… незримо: и очертания грубы, и даты пролетают мимо… Но стылый вечер за окном не окончанием тревожен… Все будет, только… кверху дном… Как этот мир безумно сложен…

Неуемные. Голос тонкий, одинокий… рваное межоблачье… ветер надувает щеки, стылость – горло обручем… И в кружении усталом одинокого листа ощущение провала – жизнь весома, но… пуста… Прошуршу, неспешно вызрев, каблуком вминая грязь… В голове – как будто выстрел: жизнь идет и… удалась!

Поцелуй... Если бы звезды умели бы падать, Землю питая надеждой на радость! Если бы небо – всегда голубое – нас отделяло от горя и боли! Если бы там, где ночуют печали, только бы песни об этом звучали… Если бы голос - случайный и странный - мог бы зализывать вечные раны… Если бы ночь от беды укрывала… Если бы день не кончался провалом… Если бы, если… но… рвется начало… В кончике жизни начало… молчало…

Голыши.

Гололед.